«Гладиатор». «Игра престолов». «Лоуренс Аравийский». «Астерикс и Обеликс». «Царство небесное». «Клеопатра». «Мумия». Все эти фильмы сняты в одном месте. В маленьком городке посреди марокканской пустыни.
Уарзазат. «Марокканский Голливуд». Городок с населением 70 000 человек, о котором мало кто слышал — но чьи пейзажи видел каждый.
Киностудия Atlas Studios — крупнейшая в мире. Не в Голливуде. Не в Болливуде. Здесь. Посреди пустыни, у подножия Атласских гор. Почему? Потому что здесь — всё: пустыня в десяти минутах. Горы в получасе. Касбы — настоящие, глинобитные — в шаговой доступности. 350 солнечных дней в году. И дешевизна — местные статисты, костюмы, декорации стоят в десять раз меньше, чем в Калифорнии.
Список фильмов, снятых в Уарзазате и окрестностях, читается как энциклопедия мирового кино. «Лоуренс Аравийский» (1962) — фильм, который сделал Питера О’Тула звездой, а Дэвида Лина — легендой; пустыня вокруг Уарзазата «играла» Аравию, Иорданию и Синай одновременно. «Иисус из Назарета» (1977) — марокканские касбы стали Иерусалимом. «Последнее искушение Христа» (1988) — Скорсезе вернулся сюда через 11 лет. «Кундун» (1997) — тот же Скорсезе, только теперь Марокко «играло» Тибет. «Гладиатор» Ридли Скотта (2000) — Колизей построили на месте, из гипса. «Мумия» (1999) — Сахара = Египет фараонов. «Царство небесное» (2005) — крестовые походы. «Астерикс и Обеликс: Миссия Клеопатра» (2002). «Игра престолов» — сцены Юнкая, Пентоса и Миэрина. «Война миров Z». «Принц Персии». «007: Спектр». Список — бесконечный. И каждый год — длиннее.
Почему все — именно здесь? Не в Голливуде, не в римской Чинечитта, не в лондонском Пинвуде? Потому что Уарзазат — универсальный фон. Идеальная декорация, которая «играет» любую эпоху и любую географию.
Пустыня за углом (буквально — 20 минут на машине) — играет Ближний Восток, Египет, Палестину, Месопотамию, Марс (да, марсианские сцены тоже снимают здесь). Горы за спиной — Тибет, Гиндукуш, Анды, Кавказ. Глинобитные касбы — Вавилон, Иерусалим, Мекка, любой древний город от Индии до Испании. 350 солнечных дней в году — свет предсказуем, производственный план не срывается из-за дождя. Сухой воздух — техника не портится от влажности. И — дёшево: массовка из местных (берберы, которые играют римлян, арабов, персов, египтян с одинаковой убедительностью), декорации — из местной глины (тот же pisé, из которого строят касбы тысячу лет), размещение съёмочной группы — в разы меньше, чем в Калифорнии или Лондоне.
На территории студии Atlas — декорации, которые не разобрали после съёмок, потому что проще оставить. Колизей из «Гладиатора» — в натуральную величину, из гипса и дерева, но выглядит как камень, которому тысяча лет. Трон из «Игры престолов» — маленький, железный, неудобный (на экране казался больше). Египетские храмы из «Клеопатры» — колонны, сфинксы, иероглифы. Всё — бутафория. Всё — поразительно убедительно. Вы ходите между декорациями и чувствуете дежавю — вы это видели. На экране. Но вблизи — другое ощущение. Вблизи — видно, что «камень» — гипс, что «золото» — краска, что «древность» — прошлый год. И это не разочаровывает — это восхищает. Потому что иллюзия — тоже искусство.
Но главная достопримечательность — не студия. Это ксар Айт бен Хадду.
Ксар — укреплённое поселение. Глинобитные дома в несколько этажей, стены толщиной в метр, башни с бойницами — всё из прессованной глины (pisé), смешанной с соломой, водой и иногда — известью. Глина — идеальный строительный материал для пустыни: днём она сохраняет прохладу внутри, ночью — тепло. Естественный кондиционер, работающий тысячи лет без электричества.
Айт бен Хадду стоит на холме над рекой Уньила, на древнем караванном пути из Сахары в Марракеш. Тысячу лет назад этой дорогой шли караваны с золотом из Тимбукту, солью из сахарских копей, рабами с юга. Ксар защищал торговцев от разбойников — и собирал дань за проход. Каждый караван-сарай — бизнес: безопасность в обмен на деньги. Средневековая платная дорога.
Памятник ЮНЕСКО с 1987 года. Но — живой. Не музей, не руины. Несколько семей до сих пор живут внутри стен. Дети бегают по тем же улочкам, по которым тысячу лет назад вели верблюдов, нагруженных золотом. Стены оплывают от редких, но сильных дождей — и жители подмазывают их заново, слой за слоем, как делали их прадеды. Каждый год — свежая глина. Ксар обновляется, не меняясь. Как живое существо, которое сбрасывает кожу.
Перевал Тизи-н-Тишка — 2260 метров. Дорога из пустыни в Марракеш через Высокий Атлас — одна из самых живописных горных дорог в мире. 200 километров серпантина: поворот, обрыв, поворот, обрыв. Виды меняются с каждым километром: внизу — коричневая пустыня, выжженная, безжизненная. На середине подъёма — берберские деревни среди террас с оливковыми рощами. На вершине — снег (зимой), трава (летом), ветер (всегда). За перевалом — зелёная долина, и вдали — Марракеш, красный, дымящийся, живой.
На перевале — +15 и ветер. Вы только что были при +35 в пустыне. Марокко — страна перепадов. Не только цветовых — температурных, высотных, культурных. За один день можно проехать из Сахары в Альпы.
Ущелье Тодра — ещё один пункт маршрута, ещё один мир. Каньон с отвесными стенами высотой 400 метров — из розово-оранжевого известняка, полосатого, как слоёный торт (каждая полоса — эпоха, каждый цвет — другой состав осадков). В самом узком месте — 10 метров от стены до стены. Небо сверху — узкая полоска синего. Река на дне — мелкая, прозрачная, холодная. Свет проникает сверху косыми лучами, как в готическом соборе. Прохладно — после +40 в пустыне это как кондиционер. Тихо — только вода. И стены, которые стоят здесь сто миллионов лет.
Долина Дадес — после ущелья. Городок Келаат-Мгуна — столица марокканских роз. Здесь выращивают дамасскую розу для производства розовой воды и розового масла. В мае — фестиваль роз: весь город в розовых лепестках, запах — на километры. В октябре роз нет — но лавки с розовой водой, розовым мылом, розовым кремом — на каждом шагу.
А после перевала, после ущелья, после роз и киностудии — Марракеш. Красный город. С площадью, которая не спит. С садом, который спас модельер. С базаром, в котором можно заблудиться на целый день — и не пожалеть.
