859 год нашей эры. Фатима аль-Фихри — дочь богатого торговца из Туниса, переехавшего в Фес — жертвует всё своё наследство на строительство мечети. Мечеть становится школой. Школа становится университетом. Университет работает до сих пор — 1167 лет без перерыва.
Аль-Карауин. Старейший непрерывно действующий университет в мире — по версии UNESCO и Книги рекордов Гиннесса. Старше Оксфорда (основан в 1096). Старше Болонского университета (1088). Старше Сорбонны (1150).
И его основала женщина. В IX веке. В мусульманском Марокко.
Фатима аль-Фихри не была учёной — у женщин IX века такой роли не существовало. Она была наследницей: отец, Мухаммад аль-Фихри, преуспевающий торговец из Кайруана (Тунис), переселился в Фес и оставил дочерям состояние. Фатима могла прожить тихую жизнь в достатке. Выйти замуж. Нарожать детей. Забыть про образование — как и все женщины её эпохи.
Она выбрала иначе. Вложила всё наследство — до последнего динара — в строительство мечети, при которой открыла школу. Легенда гласит, что она постилась весь период строительства — с первого дня до последнего. Когда мечеть была достроена, Фатима сама совершила в ней первую молитву.
Школа при мечети начала привлекать учёных со всего исламского мира. Богословы, правоведы, математики, астрономы — приезжали преподавать и учиться. Учебный процесс формализовался: появились учебные программы, экзамены, степени. К XII веку Аль-Карауин был одним из главных интеллектуальных центров мира — наравне с Багдадом и Кордовой. Здесь учился Маймонид — величайший еврейский философ средневековья. Здесь преподавал Аль-Идриси — географ, чья карта мира была лучшей на планете на протяжении трёх столетий.
Фес — город, построенный вокруг этого университета. Или, точнее, — город, который университет построил вокруг себя. Медина Феса — крупнейшая пешеходная зона в мире. Цифры: 9400 зданий, 300+ мечетей, 11 000+ переулков, 3000+ мастерских. Машины не проходят — улочки шириной в плечо, некоторые — в ширину ладони. Грузы перевозят на ослах — как тысячу лет назад. GPS бесполезен: спутник видит крыши, но не видит лабиринт под ними.
Запах — первое, что вас встречает. И не отпускает. Специи: зира, шафран, корица, гвоздика — из лавок, в которых конусы специй стоят, как разноцветные горы. Кожа — сырая, выделываемая, пахнущая так, что глаза слезятся. Мята — из чайных, где чай льётся тонкой струёй с высоты полуметра (это не понты — это способ охладить кипяток и создать пену). Кедр — из мастерских краснодеревщиков, которые режут двери и потолки теми же инструментами, что и их прадеды. Ладан — из мечетей, которые стоят на каждом углу. Всё одновременно. Всё вместе. Запах Феса — это не один запах. Это оркестр.
Кожевенные мастерские Шуара — одно из самых поразительных мест в Фесе, а может быть, и во всём Марокко. XI век. Тысяча лет — и технология не менялась ни на шаг. Ни одного нововведения. Ни одного электрического мотора. Ни одного химического реагента. Только руки, вода и натуральные красители.
Чаны — круглые, каменные, вкопанные в землю, как гигантская палитра художника, разложенная на крыше здания. Десятки чанов, каждый — свой цвет. Белый — не краска: это голубиный помёт, смешанный с известью и водой. Шкуры вымачиваются в нём неделями — помёт размягчает кожу, убивает бактерии, удаляет шерсть. Запах — такой, что туристам на входе раздают пучки свежей мяты, чтобы прижать к носу. Некоторые не выдерживают и уходят. Те, кто остаётся — видят зрелище, которое не забывается.
Красный чан — порошок мака. Жёлтый — шафран. Коричневый — кора кедра. Синий — индиго (тот же, что в Шефшауэне). Зелёный — мята. Рабочие стоят по колено в чанах, вымачивая шкуры голыми руками — поворачивая, мнуя, переворачивая. Их руки окрашены навсегда — красные, жёлтые, коричневые, в зависимости от чана, в котором работают. Это — тяжёлый, плохо оплачиваемый труд. Но семьи кожевников передают ремесло из поколения в поколение, как Фатима передала свой университет — через века.
Медресе Бу Инания — XIV век: мозаика зеллидж (геометрические узоры из мелких керамических кусочков, вырезанных вручную), резьба по дереву кедра, лепнина из гипса. Каждый квадратный сантиметр — рукотворный. Ни одного повторяющегося элемента — исламское искусство запрещает изображение живых существ, но разрешает бесконечное усложнение геометрии.
Золотые ворота Королевского дворца — огромные, покрытые чеканным латунным узором. Панорама со холма Меринидов — весь Фес под ногами: минареты, крыши, антенны, дым из мастерских. Город, который выглядит точно так же, как 700 лет назад — если не считать спутниковых тарелок.
Золотые ворота Королевского дворца — огромные, двустворчатые, покрытые чеканным латунным узором настолько детальным, что можно стоять перед ними полчаса и не рассмотреть всё. Панорама со холма Меринидов — весь Фес под ногами: минареты, плоские крыши, телеантенны, дым из кожевенных мастерских, крики продавцов, далёкий голос муэдзина. Город, который выглядит точно так же, как 700 лет назад — если не считать спутниковых тарелок и электрических проводов.
Фес — это лабиринт. Буквально: без гида вы заблудитесь за десять минут. GPS не помогает — улочки слишком узкие, здания слишком высокие, сигнал отражается от стен и показывает, что вы — в соседнем квартале. Единственный ориентир — мечеть Карауин: по звуку азана можно определить направление. Фатима аль-Фихри, построив мечеть в 859 году, дала Фесу не только образование — она дала ему компас. 1167 лет спустя — он всё ещё работает.
С гидом — через три часа выйдете из медины с ощущением, что побывали в средневековье. Не в реконструкции, не в музее, не в тематическом парке — в настоящем, живом, работающем средневековье, которое не закончилось. Которое тысячу лет варит кожу в голубином помёте, режет кедр на потолки, складывает мозаику зеллидж из крошечных кусочков — и не собирается останавливаться.
Но из Феса дорога ведёт на юг. Через Атлас. Через горы, через перевалы, через климатические зоны — от зелёных долин к выжженной равнине. К жёлтому. К Сахаре.
