Возьмите горсть разноцветного песка. Перемешайте. Высыпьте обратно. Подождите. Цвета снова разделятся. Красный к красному, синий к синему, фиолетовый к фиолетовому. Это не фокус. Это Шамарель.
Маврикий — вулканический остров. Он поднялся из океана примерно 8 миллионов лет назад — молодой по геологическим меркам, ровесник человеческого рода. Раскалённая магма прорвала океанское дно, выстроила конус из базальта, подняла его над поверхностью. Потом вулкан потух — последнее извержение было около 25 000 лет назад. С тех пор дожди, ветер и время делают своё дело: базальт превращается в глину, глина — в почву, почва покрывается тропическим лесом.
Маврикий — зелёный. Почти весь. Горы, покрытые густым тропическим лесом. Поля сахарного тростника. Мангровые заросли вдоль побережья. Цветы, которые цветут круглый год — гибискусы, франжипани, бугенвиллии. Зелень — везде.
Кроме одного места. В деревне Шамарель, на юго-западе острова, в горах, — что-то пошло не по плану.
Здесь почва обнажена. Полностью. Нет травы, нет деревьев, нет мха — ничего. Голая земля, волнистые дюны, переливающиеся семью цветами. Красный, коричневый, фиолетовый, зелёный, синий, пурпурный, жёлтый. Не краска — никто не красил эту землю. Не минералы на поверхности — не опилки, не песок. Сама земля — цветная. Насквозь. Копните на метр — тот же цвет. Это не декорация. Это геология, которая решила стать искусством.
Геологи объясняют это так: базальт здесь подвергся полному гидролизу — тропические дожди, температура, миллионы лет. Вода проникла в каждую молекулу породы и разложила её на составляющие. Железо — в избытке — дало красные и антрацитовые оттенки. Алюминий — синие и пурпурные. Марганец — жёлтые и коричневые. Другие элементы — зелёные. Семь цветов — семь химических элементов, застывших в земле, как краски на палитре, которую забыл художник.
Но самое необъяснимое — не цвета. А то, что они не смешиваются. Возьмите горсть разноцветного песка из Шамарели. Перемешайте в ладони. Высыпьте на землю. Подождите — день, неделю. Цвета снова разделятся. Красный опустится к красному. Синий — к синему. Каждый оттенок вернётся к своему слою.
Дождь размывает дюны — цвета расслаиваются обратно. Ветер перемешивает — расслаиваются. Раньше, до ограждений, туристы ходили по ним ногами, перемешивая — расслаивались. Как будто в земле работает невидимый сортировщик, который не спит, не устаёт и не ошибается.
Учёные полагают, что дело в разной плотности и размере частиц: железистые тяжелее и мельче, алюминиевые легче и крупнее. Под воздействием дождей более тяжёлые оседают вниз, лёгкие остаются сверху — и цвета разделяются. Простая физика. Но когда стоишь перед этими дюнами, которые переливаются как палитра художника-сюрреалиста, — никакая физика не объясняет ощущение. Ощущение, что земля — живая. Что она дышит, движется, играет красками для собственного удовольствия.
Рядом с землёй семи цветов — водопад Шамарель. Сто метров свободного падения. Два потока воды обрушиваются с отвесной базальтовой скалы в кратер, окружённый густым тропическим лесом. Не самый высокий в мире, не самый мощный — но один из самых красивых, потому что всё совпало: узкий каньон, стены из чёрного камня, зелень на каждом уступе, туман от брызг, который поднимается вверх и висит в воздухе, как облако. Когда солнце попадает под нужным углом — радуга. Настоящая, яркая, висящая прямо в водяной пыли, как нарисованная.
А у подножия водопада — ромовая фабрика. Потому что Маврикий — это остров, где вулканическая земля семи цветов, стометровый водопад и дегустация тростникового рома находятся в пешей доступности друг от друга. Абсурд? Нет. Маврикий просто маленький. 65 на 45 километров. Всё — рядом. От пляжа до вулкана — час на машине. От вулкана до ромовой фабрики — двадцать минут.
Rhumerie de Chamarel — небольшое производство, где весь цикл на месте: тростник давят, сок ферментируют, перегоняют в медных аппаратах, выдерживают в дубовых бочках. Дегустация — пять сортов: молодой белый, резкий, пахнущий тростником; выдержанный три года, мягче, с нотами ванили; пятилетний, тёмный, с карамелью; и два специальных — с добавлением местных специй. После третьей рюмки мир выглядит ещё красочнее. А он уже и так семицветный.
Город Кюрпип — по дороге к Шамарель — старая колониальная столица, построенная на высоте 500 метров, куда французские колонисты сбегали от малярийных комаров побережья. Узкие улочки, колониальные дома с деревянными верандами, рынок, где продают модели парусников ручной работы — Маврикий знаменит этим ремеслом, миниатюрные копии «Баунти», «Катти Сарк» и «Виктории» делаются вручную, с точностью до последнего каната.
Весь день — в дороге, но не утомительно. Маврикий компактен. Между точками — 20-30 минут, и каждая дорога — через тропический лес, вдоль горных хребтов, мимо водопадов и плантаций. Окно автобуса — как экран документального фильма, который не нужно включать.
По дороге к Шамарель — кратер спящего вулкана Trou aux Cerf. Идеально круглый, 300 метров в диаметре, 80 метров глубиной, заросший тропическим лесом до самого дна. Со смотровой площадки — панорама всего острова: горные цепи, покрытые зеленью, побережье вдали, облака, цепляющиеся за вершины. Маврикий — не плоский атолл. Это горный остров, бывший вулкан, с перепадом высот от уровня моря до 828 метров (гора Питон-де-ла-Ривьер-Нуар).
Священное озеро Ганга Талао — ещё одна остановка, и, пожалуй, самая неожиданная. Озеро в кратере вулкана, на высоте 550 метров, окружённое тропическим лесом — и индуистскими храмами. Статуи Шивы и Ханумана стоят среди папоротников и пальм. На берегу — храмовый комплекс с разноцветными башнями, украшенными скульптурами богов. Обезьяны (всё те же макаки, потомки завезённых — ирония) сидят на ступенях и воруют подношения.
Маврикий — удивительная смесь культур. 48% населения — индуисты, потомки рабочих, завезённых из Индии на сахарные плантации. 27% — креолы, потомки африканских рабов и европейских колонистов. 17% — мусульмане. 3% — китайцы. Остальные — европейцы, в основном франко-маврикийцы. Индуизм, ислам, христианство, буддизм, конфуцианство — всё на острове размером 65 на 45 километров.
Храмы стоят рядом с мечетями, мечети — рядом с церквями, церкви — рядом с пагодами. И никто не ссорится. Маврикий — одна из немногих стран мира, где национальные праздники включают Дивали, Ид аль-Фитр, Рождество и Китайский Новый год. Остров, прошедший через рабство, колониализм, вымирание додо — научился жить вместе. Или, может быть, не имел другого выбора — когда все на маленьком острове, ссориться некуда.
Вечером — возвращение в отель. Закат над Индийским океаном — каждый вечер разный: оранжевый, розовый, фиолетовый, иногда — все три сразу. Маврикий стоит на западном побережье лицом к закату, и это — ежевечерний ритуал: бокал на террасе, босые ноги в песке, и небо, которое горит.
Но из всего, что предлагает Маврикий на суше, есть одно место, которое запоминается сильнее всего. Место, где вы завтракаете с жирафом, а потом идёте гулять с гепардом.
