Наблюдатель стоит на скале. Бинокль прижат к глазам. Он смотрит на океан — час, два, три. Раньше он кричал «Baleia!» — «Кит!» — и мужчины бежали к шлюпкам с гарпунами. Теперь он звонит капитану, и к кашалоту выходит лодка с камерами.
23 вида китообразных в водах Азорских островов. Двадцать три. Кашалоты — резидентная популяция, живущая здесь круглый год. Голубые киты — крупнейшие существа, когда-либо жившие на Земле, до 30 метров и 170 тонн — проходят мимо весной на пути к арктическим кормовым угодьям. Горбатые — с их песнями, которые слышны за десятки километров. Полосатые дельфины — стаями по сотни, выпрыгивающие из воды синхронно, как акробаты. Клюворылы Кювье — глубоководные ныряльщики, уходящие на 3000 метров. Косатки — редко, но бывают.
Почему именно здесь? Азоры стоят на Срединно-Атлантическом хребте — подводном горном хребте, который тянется через весь Атлантический океан с севера на юг, как шов на бейсбольном мяче. Это граница между тектоническими плитами — место, где земная кора раздвигается и из глубины поднимается магма. Подводные горы, банки, каньоны — рельеф, который создаёт течения, поднимающие питательные вещества с глубины к поверхности. Планктон цветёт. Рыба приходит. Киты — за рыбой. Вся пищевая цепь — от микроскопических водорослей до голубого кита — работает здесь на полную мощность.
Наблюдение за китами на Азорах — не круиз по бухте на катамаране с шведским столом. Это — экспедиция. Быстроходная лодка-зодиак, 10-12 человек, капитан, биолог-гид. Выход в открытый океан. Волны. Ветер. Солёные брызги в лицо.
И — система, которой нет нигде больше в мире. Vigía — наблюдатель. Он сидит на каменной вышке на вершине скалы, с мощным стационарным биноклем, и сканирует горизонт. Часами. Терпеливо. Ищет фонтаны — столбы пара, выбрасываемые китами при выдохе, видимые за километры. Когда находит — сообщает координаты по рации капитану лодки. Система vigías — наследие китобойного промысла, только раньше за фонтаном следовали шлюпки с гарпунами, а теперь — лодки с фотоаппаратами.
Лодка мчится к точке. Десять минут, пятнадцать. Океан — синий, бескрайний, без ориентиров. Волны — атлантические, длинные, мощные, не чета средиземноморским. Лодка взлетает на гребне и падает в ложбину. Брызги в лицо. Ветер в уши. Адреналин — ещё до того, как увидели кита.
Биолог-гид объясняет: «Смотрите на горизонт. Ищите пар. Кашалотовый фонтан — невысокий, под углом влево. Горбатый — вертикальный, мощный. Дельфинов увидите по прыжкам». Все десять человек на лодке — глаза прижаты к биноклям, линия горизонта сканируется, как радаром.
И вот — фонтан. Асимметричный, под углом 45 градусов влево. Кашалот. Серая спина появляется из воды — медленно, как подводная лодка. Морщинистая кожа, покрытая шрамами. Животное дышит — серия мощных выдохов, видимых за километры. Потом — хвост. Кашалот поднимает хвост вертикально, показывая его целиком, — и уходит в глубину. На 40 минут, на час. На охоту.
Дельфины — другой мир. Другой характер. Другая энергия. Если кашалот — органная месса, то дельфины — джаз. Хаос и радость. Импровизация.
Стая из пятидесяти, ста, иногда двухсот полосатых дельфинов несётся к лодке — и начинается шоу, которое невозможно срежиссировать. Они прыгают на метр, два из воды. Крутятся в воздухе — полный оборот вокруг оси, как цирковые акробаты, только без страховки и без репетиций. Ныряют под лодку и выныривают с другой стороны — так быстро, что вы не успеваете перебежать с борта на борт. Плывут в кильватерной волне — на бесплатном «лифте», используя давление от движения лодки — и выглядывают из воды, глядя на вас с выражением чистого, незамутнённого веселья. Детёныши прыгают рядом с матерями, подражая, но с удвоенным энтузиазмом.
А иногда — если очень повезёт — на горизонте появляется нечто огромное. Спина, которая длиннее лодки. Фонтан высотой 9 метров — вертикальный, мощный, как столб пара из трубы. Голубой кит. Самое большое животное, когда-либо жившее на планете — больше любого динозавра, больше любого кита. 30 метров. 170 тонн. Сердце размером с автомобиль.
Увидеть голубого кита — не гарантия. Это — подарок океана. Они проходят мимо Азор весной — на пути к арктическим пастбищам. Август — поздновато, но бывает. И когда vigía — бывший китобой, чей голос дрожит по рации не от охотничьего азарта, а от восторга — видит вертикальный фонтан высотой 9 метров на горизонте, — лодка разворачивается и мчится на всех парусах.
Кашалоты — надёжнее. Резидентная популяция, семьи, живущие здесь круглый год. Увидеть кашалота — почти гарантия. Увидеть, как он поднимает хвост — широкий, с уникальными вырезами по краю, как подпись — и уходит на километр вниз, — зрелище, которое не стирается.
Между выходами к китам — экскурсия по Файалу. Мыс Ponta Espalamaca — панорама на Орту и океан. Кальдера — кратер вулкана шириной 2 километра и глубиной 400 метров, заросший мхом и папоротниками, как чаша Грааля, наполненная зеленью. Когда облака спускаются в кратер — а они делают это часто — кальдера выглядит как портал в другое измерение: белый туман в зелёной чаше, и ничего не видно на расстоянии вытянутой руки.
А под водой — другой мир. Вулканический. Чёрный. С арками, разломами и подводной горой, где кружат тысячи скатов.
