Пять островов в открытом океане. Резидентные горбатые киты. Рек времён Первой мировой на двадцати метрах. А потом — каньоны с изумрудной водой, горы на двух тысячах метров и базар, где торгуют козами и холодным оружием.
В марте наша группа отправилась в Оман. Прилетели — и сразу с самолёта на яхту Aman Sea Explorer. Ни отеля, ни паузы. Бросили сумки в каюты, и ранним утром яхта взяла курс на острова Халланият — архипелаг из пяти островов в 40–70 километрах от побережья Дофара. Только один из них обитаем. Здесь до сих пор открывают новые дайв-сайты — настолько мало кто сюда добирается.
Первое погружение перевернуло все ожидания. Течения — практически ноль. Видимость — от 12 до 20 метров. А подводный пейзаж — ни на что не похож. Скалистые рифы, будто перенесённые из Японского моря, но заселённые тропическими обитателями. Леопардовые мурены высовывались из каждой второй расщелины. Осьминоги меняли цвет прямо перед маской. Стайные рыбы квартировались на небольших глубинах — каждый риф как отдельный город. И главное — полное одиночество. За всё сафари мы не встретили ни одного другого судна.
По 3–4 погружения в день. Почти каждый вечер — ночной дайв. Условия позволяли нырять самостоятельно, без гидов: ни течения, ни волны, ни других дайверов, которым можно помешать. Полная свобода под водой.
Рек. Затонувший корабль на идеальной глубине — около двадцати метров. В этих водах покоится, в частности, City of Winchester — судно времён Первой мировой. Наш рек хоть и развалился, но масштаб — десятки метров ржавого металла — и облако рыбы вокруг делают погружение незабываемым. Прозрачная вода, ни одного другого дайвера. Это из тех погружений, которые врезаются в память и не отпускают.
На обратном пути зашли в бухту с резидентным стадом дельфинов. С аквалангом они быстро теряли интерес — пузыри их раздражали. Но стоило переключиться на ласты, маску и трубку — и дельфины подплывали сами. Кружили вокруг, проходили в метре, смотрели в глаза. Можно было плавать среди них часами. Это стадо живёт здесь постоянно.
После сафари часть группы улетела, а большинство осталось — знакомиться с Оманом. Мы были на юге, в Салале. Маленький городок Мирбат, откуда выходило наше сафари, — тихий, пустой, песчаный.
Застали Рамадан. Это значит — всё закрыто до заката. Кафе, рестораны, даже ларьки с водой. Приходилось партизанить: стучались к владельцам, объясняли ситуацию, и нас пускали за закрытые двери. Обедали при задёрнутых шторах, чтобы не раздражать постящихся. Зато вечером Салала оживала — вкуснейшие кафешки, горы дешёвых фруктов на рынке. Мы уходили с базара целыми узлами.
Поехали к границе с Йеменом. Пустынные обрывы, тропы вдоль скал, тишина. Здесь растёт ладан — тот самый, библейский. Нам показали деревья с надрезанной корой, из которых сочится смола. Целая цивилизация, построенная на древесном соке.
День закончили на диком пляже: бесконечный песок, тёплое море, пикник с лепёшками и финиками. На следующий день — долина Вади Дарбат. По дороге гоняли диких верблюдов. Точнее — они не дикие: принадлежат кому-то, но пасутся свободно по всей стране, как куры в Латинской Америке. Для меня было открытием, что здесь верблюдов едят как говядину. Нашлись желающие попробовать. Большинству понравилось. Я — воздержался.
Перелетели в Маскат.
Каньонинг в Вади Шааб. Реки здесь давно пересохли, но пробили в скалах глубокие ущелья. Шли по дну каньона — камни, тень, стены уходят вверх на сотню метров. Потом — вода. Изумрудная, прозрачная до дна. Дальше только вплавь: заплывали в гроты, протискивались в пещеры с водопадами внутри, прыгали со скал в ледяную воду.
Жили на вилле прямо на берегу — 7–8 комнат, собственный пляж, тишина. После каньона — обратно в Маскат. На следующий день — в горы. Джебель Аль-Ахдар — 2 100 метров. На побережье +35, здесь +18 и ветер. Другой воздух, другие запахи, другая страна. Каменные городки на склонах, террасные сады, пальмовые аллеи вдоль древних арыков.
Последний день — базар Низвы. Пятничный аукцион животных. Коз и коров продают вживую, под крики торговцев, среди пыли и суеты. Рамадан заканчивался, все готовились к празднику — активность зашкаливала. На рынке рядом продавали кинжалы, сабли, старые ружья. Думаю, при желании нашёлся бы и Калашников — под прилавком. Потом — крепость Низвы, 400 лет истории в каменных стенах. И домой.
Оман — место для тех, кто устал от туристических конвейеров. Под водой — первозданность, тишина, свобода погружаться в своём ритме. На суше — каньоны, горы, средневековые крепости, верблюды на шоссе и аукционы с холодным оружием. Половина группы уже спрашивает, когда следующий раз.
